Ольбик Александр / Доставить живым или мертвым

     И каждый из сидящих  за  столом, его слова принял  в  свой адрес.  Всем
 стало неуютно и неловко. Словно их поймали с поличным на чем-то некрасивом.
      -- Разрешите,  сказать, товарищ президент, --  Сергеев тяжело поднялся,
 задев животом полированный край столешницы.
      --  Обязательно...За   тем  мы  здесь  и  собрались,  чтобы  обменяться
 мнениями. И, конечно, принять решения...
      Сергеев платком вытер снова вспотевший лоб.
      --  Не  хочу оправдываться, -- начал маршал, -- но придется. -- По моим
 подсчетам,  на  каждого  боевика  было  выпущено  по   сотне  артиллерийских
 снарядов,  по пять тысяч патронов, и использовано полтора гранатомета...Я не
 говорю об  авиационной,  артиллерийской и бронетанковой поддержке...Выходит,
 что  мы  воюем  с призраками,  а не с  телесными  существами. По  идее,  все
 бандформирования  должны быть  давным  давно  уничтожены,  но...вы правильно
 сказали, все продолжается...
      -- А что вы предлагаете? -- спросил президент.
      -- Танк в горы  не пошлешь, авиация что могла, сделала, и я  думаю, что
 претензий к армии быть не должно...
      Путин расцепил руки и поправил несколько широковатый галстук, выехавший
 на лацкан пиджака.
      --  Я  готов,  Игорь Дмитриевич,  с  вами согласиться, если бы не  одно
 "но"...Моим  Указом от  25 августа 1999  года,  ответственным  за проведение
 антитеррористической операции были назначены вы. Значит, вся ответственность
 ложилась и на армию и на весь силовой блок, которым управлять было приказано
 министру обороны...
      И снова лицо  вставшего на вытяжку Сергеева покрылось пунцовым колером.
 И снова его спасло отвлечение: в кабинет вошли директор ФСБ Патрушев и глава
 контрразведки  Петраков.  С  извинениями,   на  цыпочках,  словно  в  театре
 опоздавшие, они прошли к столу и заняли пустующие места. Президент между тем
 последовательно продолжал начатый разговор:
      -- Я это к тому говорю, Игорь Дмитриевич, что мой Указ в отношении  вас
 никто не отменял и потому  вся ответственность за итоги операции  в основном
 ложится  на министра  обороны.  И  в  том  числе,  за  уничтожение  главарей
 бандформирований...Вместе  с  тем я  не  снимаю ответственности с ФСБ, МВД и
 нашей славной разведки. Садитесь...
      Сергеев тяжело и как-то  неуклюже  опустился на стул.  Его короткая шея
 налилась кровью и создавалось впечатление, что еще немного  и из нее брызнет
 багровая  струя.  Он  взял  в руки  лежащий на  столе  чистый лист бумаги  и
 шариковую ручку. И  решительно начал писать. Рука, держащая "шарик", заметно
 подрагивала.  Написав, маршал  передал  бумагу рядом  сидящему  Платонову  и
 кивком  головы  указал  на  президента.  Платонов жадный  и  внимательный  к
 деталям, ухватил глазом  размашисто написанные слова "Рапорт...Прошу уволить
 меня...по состоянию здоровья..."
      Когда лист с текстом попал  в руки президента,  тот  не стал  сразу его
 читать.  Он  все  понял  и  не  спешил  знакомиться  с  тем,  что  потребует
 незамедлительной реакции. Он ценил Сергеева как военачальника, хотя понимал,
 какую  колоссальную  нагрузку несет этот уже  немолодой  человек. И  отдавал
 должное   его  решимости   в  сохранении  ядра  армии   --   ракетных  войск
 стратегического назначения. Тогда, в начале 90-х годов, когда все валилось и
 рушилось,  этот  человек  сделал  все  возможное,  чтобы  сберечь  в  боевой
 готовности ядерный зонтик страны.  "Я  вас, Игорь Дмитриевич,  так просто не
 отдам, -- подумал  президент. --  В конце концов, мы все отвечаем за то, что
 произошло..."
      И он начал читать рапорт Сергеева. И что-то вроде  улыбки отразилось  в
 его голубых глазах, правая рука, как бы защищая написанное, легла на бумагу.
      -- Ну, я думаю, мы не будем доставлять  удовольствие бандитам...Как  вы
 думаете, Игорь Дмитриевич? -- слова  Путина разрядили атмосферу,  и Платонов
 почувствовал облегчение  не  столько за себя,  сколько за этого  седовласого
 маршала.  --  Глупо, черт возьми,  сейчас  пороть горячку! --  Президент  на
 глазах суровел, -- террористы только этого и  ждут, чтобы мы тут между собой
 устроили борьбу в партере...--  взяв из стаканчика синий карандаш, президент
 уверенными  движениями  крест  на  крест  перечеркнул  рапорт.  --  А  если,
 действительно, вы неважно  себя чувствуете, возьмите на пару недель отпуск и
 поезжайте в Карелию на рыбалку...Хотя бы в мою резиденцию...
      -- Есть,  --  тихо  произнес Сергеев,  опять  вставший  на  вытяжку. --
 Иногда, особенно, когда приходится подписывать сводки  о потерях в  войсках,
 нервная  система   не  держит...Лучше  самому   подохнуть,  чем  подписывать
 похоронки...
      -- Верю...Поэтому надо  сделать все возможное, чтобы  побыстрее с  этой
 бандитской вакханалией покончить,-- и президент обратил  свой  взор на главу
 Службы  контрразведки  Петракова.  --  Сколько  опергрупп, Борис Ильич, ваше
 ведомство послало в стан врага? И какие потери?
      Петраков тоже не молод, но в  отличие от Сергеева богатырски здоров. По
 утрам делает шестьдесят отжимов и двадцать минут играет двухпудовыми гирями.
 Он сед, лицо в мелких морщинах...Ветеран взятия дворца Амина...
      Вопроса президента он, конечно, ждал, чертовски нервничал, хотя вида не
 показывал. Да и похвастаться нечем: из  двенадцати разведывательно-розыскных
 групп ни одна не вернулась на базу в Ханкалу. Ни одна.