Ольбик Александр / Балтийский вектор Бориса Ельцина

     - О  вас, товарищ министр, ходят чуть ли не легенды. Говорят, например:
 когда   Ельцин  был  первым   секретарем   Московского  горкома  партии,  он
 демонстрировал,  я  подчеркиваю  это слово,  демонстрировал  свое  неприятие
 элитарности.  Дескать,  вы ездили на работу в общественном транспорте, часто
 бывали  в трудовых коллективах,  что  еще в  недавние времена не  очень было
 принято среди работников такого ранга. Какими мотивами вы руководствовались,
 демократизируя таким образом деятельность номенклатурного работника?
      -  Такое  поведение  партийного  руководителя  -  не  мое  изобретение.
 Социалистическая  революция 1917  года  никогда  бы  не  победила,  если  бы
 большевики не шли в массы. Если бы они чурались и  не понимали  их. В Ленина
 были  выпущены пули именно в тот  момент,  когда он  после выступления перед
 рабочими возвращался  с завода  Михельсона. И поверьте, я не  выпячивал свой
 стиль работы,  потому  что  это для меня было естественным делом. Еще будучи
 первым секретарем Свердловского  обкома  партии, я бывал практически на всех
 предприятиях  и  имел тесный контакт с  рабочими. Ну,  а что  тогда называть
 связью с массами, если  не  личный контакт с ними? То, что  рабочий  человек
 может сказать у  своего станка, он вряд ли  отважится сказать на официальном
 приеме. Да и  приучен наш рабочий человек в  присутственных местах, особенно
 где есть  большие президиумы, шибче молчать, а когда его попросит начальство
 - бурно аплодировать. И  происходит это не потому, что  он такой пассивный и
 несознательный,  а  лишь  потому, что ему  десятилетиями внушали:  ты,  мол,
 поддержи нас, а  все  остальное  мы сделаем  сами. А все  ли  претворялось в
 жизнь, за что голосовал рабочий?
      За  два года работы в Москве  первым секретарем партийной организации я
 побывал на 200 промышленных предприятиях. Встречи  с трудовыми  коллективами
 помогли  мне  узнать  истинное  их  отношение  к  перестройке,   настроение,
 производственные проблемы. Иначе как можно ощутить реальную  жизнь? С высоты
 власти  она  иногда представляется нам,  руководителям,  узорчатым  красивым
 полотном, а когда перспективу изменишь - увидишь в узорах изъяны, недоделки,
 а то и прорехи.
      Когда, допустим, я шел по пролету какого-нибудь цеха и видел обращенные
 на меня доброжелательные лица рабочих,  я  проходил  мимо. Чувствовал, здесь
 "вопросов  нет". Но когда видишь  лица раздраженные,  а  то  и  злые,  нужно
 обязательно  спросить,  что   волнует  людей,  чем   они  озабочены?  Многое
 проясняется в таких далеко не парадных контактах.
      До 1985 года рост промышленности Москвы составлял  один-два процента, в
 процессе  перестройки вырос  до пяти процентов. Процент  обновления активной
 части   основных   фондов   с  двух  процентов  поднялся   до   одиннадцати.
 Промышленность Москвы устарела и нуждалась в коренной перестройке, равно как
 нуждалась в  этом жилищное строительство, здравоохранение, сфера  быта и др.
 Однажды  я  спросил  бывшего  министра  здравоохранения  Буренкова:  как  вы
 оцениваете уровень медицинского обслуживания москвичей? Тогда он мне заявил:
 "Как самое худшее в стране..."  Вот  так. Пришлось поездить по поликлиникам,
 высиживать по  несколько часов в очередях - благо тогда в лицо меня москвичи
 не знали - разговаривать с людьми. Засекал  по часам - некоторые  участковые
 врачи принимали одного пациента не более пяти минут.  А что можно сделать за
 пять минут?  Разве что  навсегда отбить  охоту доверять  врачу, всему нашему
 здравоохранению и в конце концов - принципам социальной справедливости.
      Хочу подчеркнуть, что, будучи первым  секретарем горкома партии Москвы,
 не  делал  ничего  такого,  чтобы  каким-то образом выпятить себя или делать
 кому-то  наперекор. Ни в коем случае! Это была моя настоятельная потребность
 во встречах с людьми в естественной обстановке. И я думаю, такая потребность
 должна  присутствовать  в  работе   руководителя  любого  ранга,  вплоть  до
 Генерального секретаря.
      - В чем его, по моему, никак нельзя упрекнуть...
      -  Действительно,  Михаил  Сергеевич  Горбачев  активно  встречается  с
 трудящимися, но, к сожалению, далеко  не все высокопоставленные руководители
 следуют  его  примеру.  Знаю  таких  партийных,  советских  и  хозяйственных
 деятелей, которые просто боятся показаться на людях. Тем более, если их ждет
 недовольная аудитория, в которую  надо  "врезаться" и  с которой  надо вести
 речь не языком телетайпной ленты, а сугубо откровенно, а главное - с выходом
 на решение проблемы.
      Да, я  ездил в общественном  транспорте и скажу вам -  дело это очень и
 очень трудоемкое.  Если я,  например, собирался  на какой-либо  завод,  то я
 предварительно намечал  маршрут,  по которому  обычно добираются  до  завода
 рабочие.   К  примеру,  основной  поток  рабочих   завода  имени   Хруничева
 направляется со стороны Строгино.  В  шесть  часов  утра я садился здесь  на
 автобус, добирался на  нем до метро, пересаживался снова на автобус и к семи
 оказывался у проходной предприятия. И не ждал, когда приедет директор, шел в
 цеха,  в  рабочую  столовую. И  когда  затем  разговор заходил  об  "адовых"
 сложностях транспорта, я отчетливо понимал озабоченность рабочих. А поняв до
 корней проблему, легче найти ее уязвимые места. И тут уже "работает" не один
 холодный расчет, который  обычно обитает в кабинетах, начинает "действовать"
 человеческое сопереживание.  Потому  что  нельзя  браться  за большое  дело,
 руководствуясь лишь экономическим расчетом. Нет, в партийной работе - и  это
 особенно важно понять - должна  быть движущая эмоция, если  угодно, страсть.