Ольбик Александр / Балтийский вектор Бориса Ельцина

     В общественной атмосфере как  будто "висела" идея некоего неформального
 лидера,  противовеса  Системе. Его имя чаще  и чаще стало звучать  в частных
 разговорах,  время  от  времени его  упоминали  средства массовой информации
 Запада,  а  его  выступление  на  Х1Х-й  партконференции  вызвало  настоящую
 сенсацию. Люди узнали что, оказывается, опальный Ельцин не раздавлен, не пал
 духом,  а наоборот  -  предъявил  партии претензии  по  гамбургскому  счету,
 спрашивая с нее за бедственное состояние народа.
      Его прорыв  к  трибуне  на  партконференции  походил на взятие  с  боем
 высоты...
      ...Однако вернусь к 22 июля 1988 года, на корты в Лиелупе. В  перерыве,
 между двумя  сетами, когда я направлялся к воротам стадиона, чтобы встретить
 своего коллегу, в гуляющей толпе увидел очень высокого седовласого человека.
 Конечно,  это  был  Ельцин. Он  на  голову  был  выше остальных  и привлекал
 всеобщее внимание. К нему подходили какие-то люди, здоровались, обменивались
 коротко словами и  тут же  отходили. Рядом с  ним -  миловидная, смуглолицая
 женщина. И как потом выяснилось, это была его супруга Наина Иосифовна.
      Момент, честно говоря, был непростым. Первым побуждением было подойти к
 Ельцину  и, как это делали другие, поздороваться с ним. Изменив направление,
 я  начал  сдвигаться  в его сторону.  Оставалось всего несколько шагов,  и я
 мучительно для себя решал - с какой  целью я направляюсь к нему? Конечно, во
 мне говорило  профессиональное  тщеславие,  что, кстати, не  считаю  большим
 грехом  - что бы  без него  был  журналист?  Тут  все было: и личная, хотя и
 безотчетная, симпатия, и готовность хоть чем-то помочь человеку, попавшему в
 "мертвую зону молчания". Ведь уже из его выступления на Х1Х  партконференции
 я  знал,  что интервью, взятые  у  него  журналом  "Огонек" и АПН,  не  были
 опубликованы и что "заговор молчания" вокруг взбунтовавшегося свердловчанина
 продолжается. И мне нужен был лишь миг,  чтобы  решить - что делать?  Но как
 это часто бывает, выход подсказала  сама ситуация: когда я находился от него
 в буквально  нескольких шагах, ноги мои сами изменили  направление и понесли
 меня  в  нужную  сторону.  Что это  было  -  тайная  предопределенность  или
 предначертанность  судеб?  Нет, это  звучит  слишком  патетично. Просто  так
 совпало...
      Я  подошел  к Ельцину,  поздоровался,  назвал  себя  и газету,  которую
 представляю.  Улыбаясь,  он  подал   мне  руку,  и   мы  обменялись  крепким
 рукопожатием. Внимательно выслушал, переспросил, как  моя газета называется.
 И есть  ли у  меня визитная карточка? Я еще раз внятно назвал газету и подал
 свою "визитку".
      Наина  Иосифовна,  когда  у  нас  зашел  разговор  об  интервью,  мягко
 напомнила Борису Николаевичу, что,  мол,  и так  много было  неприятностей с
 зарубежными агентствами, которым он уже пытался  давать интервью. "Да ничего
 страшного,  -  сказал Ельцин,  - моя супруга боится, что у меня снова  будут
 неприятности".
      - О чем мы будем с вами говорить? - спросил у меня Борис Николаевич.
      Я уклончиво,  не  на шутку  волнуясь,  заметил, что  жизнь  дает  массу
 интересного материла. Мне не хотелось распространяться о своей цели -  рядом
 стояла любопытствующая толпа и с интересом наблюдала за нами.
      - Ладно, на месте определимся...Можете завтра  к 10 часам быть у меня в
 санатории?   Ели  будут  какие-то  затруднения  на  КПП,  позвоните  мне  по
 внутреннему телефону. Я буду где-нибудь поблизости.
      Любопытная деталь: когда мы разговаривали  с  Ельциным,  к нам  подошел
 молодой человек  и, обращаясь ко  мне спросил  - когда, мол, начнется третий
 сет? Вместо меня  ему ответила Наина  Иосифовна, но ее ответ, видимо, его не
 удовлетворил.   Создавалось  впечатление,  что  этот   "сероглазый"  человек
 настырно ждал ответа именно от меня. Однако когда я повернулся к нему лицом,
 и он  узрел висевшую на моей  груди аккредационную карточку, на которой были
 указаны  фамилия  и  название  газеты, молодой человек ретировался. Потом  я
 видел его среди  гражданских лиц, у  которых, как принято говорить, выпирает
 военная выправка. Компетентные товарищи  зорко следили  за тем - кто  (уж не
 иностранец ли?) вошел в контакт с Борисом Ельциным?  А раз газета "Юрмала" -
 не страшно, не опасно для устоев Отечества. Вот если бы "Вашингтон пост" или
 "Таймс"...
      Мы снова с Борисом Николаевичем обменялись рукопожатием и  при  этом он
 сказал: "До завтра..."
      Я  тут  же  отправился  в  пресс-центр  соревнований,  чтобы  позвонить
 редактору  газеты "Советская молодежь"  Александру Блинову.  Мне нужно  было
 заручиться поддержкой какой-нибудь газеты, хотя бы  для того, чтобы беседа с
 Ельциным не была  сделана для архива.  Разговор с  Блиновым был короткий: "В
 Юрмале  находится  Борис Ельцин, есть шанс сделать с ним интервью...Берешь?"
 Блинов отреагировал молниеносно: "Беру!"
      К слову  сказать, я  сам много лет проработал в "Советской молодежи"  и
 ценил ее устремления к правдивому отображению происходящих событий...
      Тогдашний  редактор   "Юрмалы"  Айвар  Бауманис,   узнав,  что  я   иду
 встречаться с Ельциным, заявил  со всей определенностью:  "Публикуем в любом
 объеме!"  В воздухе  уже "пахло"  "революционной ситуацией"  и каждое  слово
 опального Ельцина в Латвии расценивалось на вес золота...