Ольбик Александр / Прощальный взгляд

    Александр Ольбик.
     Прощальный взгляд
 
 
      © Copyright Александр Ольбик
      Email: olbik@solutions.lv
      Date: 20 Sep 2001
 
 
                      Драма в четырех действиях
 
 
      Действующие лица:
      Василий Савельевич Боголь, писатель 55 лет.
      Софья  Петровна,  его  жена,  неопределенного  возраста,  в  инвалидной
 коляске, употребляющая медицинские наркотики.
      Роман Иванович Игрунов, художник-"реалист", 52 лет.
      Светлана Игрунова,  жена художника 30 лет, независимая, предприимчивая,
 строптивая.
      Борис  Наумович Рубин,  бывший следователь, безуспешно подвизающийся на
 адвокатском поприще, 48 лет,  склонный к  полноте, с  глубокими залысинами и
 большой круглой головой.
      Людмила   Брюквина,   безработная   учительница   40  лет,   миловидная
 пышногрудая, светло-русая, про таких говорят "кровь с молоком".
      Юля, дочь Фраерзона, живет в Израиле.
      Айвар  Попкинс, чиновник  департамента, распределяющего квартиры, около
 30 лет, щеголевато одет.
      Пожарный, молод, въедлив.
      Незваный гость, инспектор из Центра по охране языка.
      Почтальон.
      Действие  происходит в весенней  рощице,  на  фоне  сгоревшего  дома  и
 спасенного от пожара домашнего  скарба.  Видны брезентовые  палатки зеленого
 цвета.  Поляна, на которой они стоят,  сплошь  покрыта желтыми одуванчиками,
 вокруг раскинулись кущи цветущей махровой  сирени  и  черемухи.  Видна часть
 голубого  неба.  Цвета  преувеличенно  яркие,  сочные,  словом, пасторальный
 пейзаж. Слышно также щебетание каких-то птах и отчетливое переливчатое пение
 соловьев. Временами раздаются назойливые крики чаек...
      В гамаке, подвешенном между двух берез, лежит Рубин. В светлой шляпе, с
 сигаретой в зубах  и  бутылкой в  руке. На  березе висит  огромная  авоська,
 полная  пустых  бутылок.   Рядом,  на  таганке,   Людмила   готовит  обед...
 Поблизости, за мольбертом, на раскладном  стульчике, сидит художник  и пишет
 картину.  Слева,  возле  несгоревшего  крыльца, стоит концертный  рояль,  на
 котором странный мальчик периодически музицирует.
 
 
      Первое действие.
 
      Борис  Наумович.  (Оборотив лицо  к  небу,  потягиваясь)  Эй, Боженька,
 сделай  так, чтобы я превратился  в  цветной воздушный шар...  И чтобы несло
 меня вместе  с облаками куда-нибудь  к  первобытным красотам... на  юг,  где
 много синего, океанского цвета, и непременно к Мальдивским островам...
      Игрунов. Интересно, что вы там забыли?
      Борис Наумович. Один  мой подследственный мошенник рассказывал, что там
 самые красивые коралловые рифы  на земле и  самая чистая вода... Правда, при
 этом много электрических скатов...  (Пауза)  Люся, полетела бы ты со мной на
 Мальдивские острова?
      Людмила. Во-первых, у  меня  нет для  такого  путешествия купальника, а
 во-вторых,  вы много  пьете  вина...Утоните...или  вас ужалит  электрический
 скат...
      Борис  Наумович.  Я  практически  с  этим  (прикладывается  к  горлышку
 бутылки) завязал...Мне предстоит каторжная работа...
      Игрунов. Мальдивы, равно как и Канары любят деньги, а где они  у Бориса
 Наумовича?
      Борис Наумович. Деньги -- грязь...
      Игрунов.  (Не  отрываясь  от  мольберта) Так-то  оно  так, но  без  них
 никуда...
      Борис Наумович.  Слышать  от  вас, Пикассо,  такое,  по  крайней  мере,
 странно...Вы всегда нам внушали, что красота спасет мир...
      Игрунов.  Во-первых,  не  я,  а  Достоевский,  во-вторых...Как  бы  это
 поточнее выразиться...Красота, конечно,  величина постоянная, незамутненная,
 могущественная,  но,  с  сожалением,  вынужден  признать,  есть  вещи  более
 могущественные... Я бы даже сказал, всемогущие...
      Борис Наумович. Прескверно подобное слышать от художника...Ну-ну, и что
 же это такое?
      Игрунов.  (Рисует в  воздухе кисточкой  нули)  Богатство!  Как  это  ни
 прискорбно сознавать, богатство... (Пауза) Правда, не для меня, я идеалист и
 красота для меня превечно останется красотой...
      Борис  Наумович. Понятно... Значит, разглагольствования  о красоте удел
 нищих и дураков? Для таких как я, вы и Людмила. И богатство для нас, это все
 равно что для  монаха  Господь Бог --  далеко,  высоко, недосягаемо...Так? А
 красоты,  пожалуйста, море разливанное, созерцай,  тешь  себя  бескорыстием,
 загибайся в нищите и гордись этим...
      Игрунов. Может быть...(Перестав писать,  мечтательно)  Я  уродлив, но я
 могу  купить  себе  красивейшую женщину. Значит, я  не уродлив, ибо действие
 уродства, его отпугивающая сила сводятся на нет деньгами...Конец цитаты...
      Борис Наумович. (Укладываясь удобнее в гамаке) Видимо, ахинея какого-то
 доморощенного философа...
      Людмила. Мне кажется, жалость сильнее денег и всех богатств мира.
      Игрунов.  Ерунда!  Жалость  --  это   бердяевщина...(Пауза)  Я  плохой,
 нечестный, бессовестный, скудоумный человек, но деньги в почете, а значит, в
 почете и их владелец...Конец цитаты, Карл Маркс...
      Борис  Наумович.  (Удивленно)   Да  ну?!  Я  о  классике  был   лучшего
 мнения...Впрочем, дай  мне кто-нибудь  сейчас тыщу долларов, я  бы себя тоже
 чувствовал  не хуже  короля Брунея...  (Снова  прикладывается  к бутылке  и,
 кажется, нескончаемо  булькает).  Ух, хорош,  портвеша! (Крестится бутылкой)
 Отче   наш,  иже   еси   на  небеси...да  святится   имя  твое   (фальшивит,
 перевирает)...и оставь грехи наши...