Ольбик Александр / Бой на Мертвом поле

     Арефьев  подошел  к  Буханцу и  предложил  ему  сигарету. Это  был  уже
 немолодой  человек,  побывавший  в  серьезных  переделках  и отдавший  более
 двадцати лет безупречной службе в погранвойсках.
      -- Кто сегодня еще дежурит? -- спросил Арефьев.
      -- Борис, Рюмка и Заполошный.  Да все  нормально, Герман  Олегович, зря
 беспокоитесь.
      --  Да я особенно не беспокоюсь, мне вас жаль -- в такую погоду торчать
 без дела. От этой жары можно с ума сойти.
      -- А мы к этому привыкли в Чечне. Особенно, когда сидишь в раздолбанном
 гранатометами   укрытии   и   ждешь    последней   вспышки.   Помню,    была
 заморочка...Патроны  кончились,  о  сигаретах  вообще  не  говорю,  а  рядом
 Пентюхин...мой кореш, с  оторванной  ногой просит  пристрелить...А здесь,  у
 вас, практически, дом отдыха, реабилитационное отделение...
      -- Ладно,  особенно не расслабляйтесь и  будьте повнимательнее, сегодня
 тут какие-то деятели брали нас в окуляры...
      Буханец, натянув на  лицо  маску беспристрастности, отошел к монитору и
 стал смотреть на экран, куда передавалась информация с внешних телекамер.
      Арефьев  уже был у  себя в кабинете, когда уловил  звук  автомобильного
 движка. По селектору услышал  голос Чугунова:  "Приехал  доктор Камчадалов".
 "Впустите!" -- приказал Арефьев и направился вниз.
      Во  двор  въехал  "мерседес-280",   из  которого  вышел  седовласый,  в
 добротном  костюме  человек.  Его  проводили  до  дверей, и там его переняла
 внутренняя охрана.
      --  Добрый  день,  Дмитрий  Константинович,  --  хозяин  дома  встретил
 Камчадалова в дверях. Последовала череда ничего не значащих фраз, после чего
 они прогулочным шагом направились в просторную гостиную.
      На стеклянном столе, опорой  которого служила  бронзовая  русалка,  уже
 стояли бутылки фанты, фужеры и серебряные тарелочки с бутербродами.
      -- Садитесь, Дмитрий Константинович, и чувствуйте себя как дома.
      -- А  как  вы себя чувствуете?  -- врач разгладил  свои седые кустистые
 брови. Его лицо излучало приветливость.
      -- Да  как  вам  сказать,  доктор...Вчера  два  раза пытался  сходить в
 туалет,  а  сегодня  ни разу,  хотя казалось,  что  созрел...Позывы есть,  а
 выжимаю из себя лишь пару капель, причем с дикой болью...
      -- Это, к сожалению, неизбежно. Морфий продолжаете колоть?
      -- Куда же  деваться?  Но прежняя доза уже не спасает, а увеличивать не
 хочется...  Как  там мои  анализы? --  чтобы  скрыть  волнение,  он принялся
 разливать по фужерам фанту.
      -- Давайте по порядку. Особых изменений, слава Богу, пока  нет. Никаких
 новообразований, все  по-старому...Единственное,  что  меня смущает  --  это
 некоторый рост лейкоцитов в крови и моче. Я советовался со специалистам...Ну
 что они могут сказать нового -- операция...Я тоже склонен к этому.
      -- А как насчет протеза? -- перебил врача Арефьев.
      --  Вот тут  у нас  больших побед пока нет. В  институте трансплантации
 почек жуткая очередь. И знаете, кто среди первоочередников?
      -- Если  честно, мне на это наплевать. Но легко представить, какие  там
 фигурируют шишки на ровном месте.
      --  Могу  сказать...Фидель  Кастро,  один  из   родственников  Каддафи,
 заместитель  главы администрации  президента,  трое  депутатов  Госдумы, два
 губернатора  и так  далее. Всего двадцать  восемь человек. И  все хотят быть
 первыми.
      У Арефьева затекла нога, противно заныло в боку.
      -- А в Штатах, в Европе тоже в порядке живой очереди?
      Врач  пригубил  фужер  с   фантой  и  как  как-то  неловко  взялся   за
 пластмассовую вилочку, воткнутую в крошечный бутерброд. Она вдруг  выскочила
 и хлеб с красной икрой полетел на пол.  Икринки,  словно оранжевые  бусинки,
 запрыгали по ковру.
      -- В США тоже очередь, только  из  миллиардеров.  Все расписано до 2004
 года.  То же  самое в Европе.  Болезнь почек  --  результат  перегруженности
 ядовитыми веществами окружающей среды...
      -- Значит,  остается  ждать летального исхода?  Как вы думаете, Дмитрий
 Константинович, какого цвета гроб мне заказывать?
      В гостиную  вошла  Злата  с  подносом в руках. В керамических горшочках
 дымились фаршированные кабачки с зеленью.
      --  Здравствуйте, доктор, --  женщина  опустила  поднос  на  стеклянную
 столешницу.
      -- Добрый день, Злата. У вас, наверное, не курят?
      -- У нас все можно, -- улыбнулась хозяйка, -- единственное, чего нельзя
 -- говорить во время обеда о Макашове.
      Арефьев  потускнел.  Он  ощутил  безнадежность.  Когда  жена  вышла, он
 напрямую спросил Камчадалова:
      -- Что нужно, чтобы ни  от кого не  зависеть? Ни от миллиардеров, ни от
 Кастро, ни от депутатов?
      -- Найдите донора и возьмите от него расписку...
      -- И что -- вы сразу же сделаете мне пересадку?
      -- Положим  в  клинику и  там сделают. Очередь  у  нас не  потому,  что
 хирурги не успевают делать пересадку, а только потому, что нет протезов.
      -- Значит, если завтра я вам такой протез представлю...
      -- Купите на Тишинском рынке? -- Камчадалов опустил к тарелке глаза. --
 Вы, Герман Олегович, не обижайтесь, но ситуация, мягко  говоря, в самом деле
 серьезная. Спрос на протезы опережает предложение...